ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Страница 7

В XVII в. достижения скандинав­ских народов в области науки, литературы и искусства еще носили по преимуществу подражательный характер и имели почти исключи­тельно местное, национальное значение. Вместе с тем на протяже­нии XVII столетия заметно уменьшилось засилье лютеранского бо­гословия в университетах, ослабла церковная цензура печати. Идеи новой светской философии, сначала картезианства, затем ес­тественного права, наконец, эмпиризма стали проникать вместе с точными науками в среду образованных людей скандинавских стран. Шведские короли и регенты этой эпохи, не исключая (вопре­ки ходячему мнению) и Карла XII, покровительствовали наукам и искусствам, а шведская королева Кристина была одной из обра­зованнейших женщин XVII столетия.

Королевский замок Фредриксборr, 1602-1620 rr.

В первой половине XVIII в. политическая история Дании-Норвегии по сравнению с историей Швеции бедна события­ми. Самодержавные монархи, включая долго царствовавшего Фред­рика IV (1699—1730), несколько улучшили делопроизводство и су­допроизводство, оздоровили финансы, развили средства сообщения, наладили мизерную помощь беднейшему населению. Предметом особой заботы правительства были города, промышленность и тор­говля. То было время крайнего меркантилизма. В начале XVIII в. уже примерно пятая часть датчан проживала в городах. С окон­чанием Великой Северной войны удельный вес Копенгагена и дат­чан в балтийской торговле заметно вырос, прежде всего в деле снабжения всей Балтики западноевропейскими и колониальными товарами (Главная торговая компания, 1747). Среди привилегиро­ванных монополистических торговых компаний наиболее крупной и процветающей была Азиатская компания (1732), сменившая дат­скую же Ост-Индскую и торговавшая индийским и китайским чаем. Датская Вест-Индская компания успешно торговала сахаром со своих плантаций. В 1736 г. в датской столице был основан банк (Курантбанкен), финансировавший торговлю, промышленность, градостроительство и выпускавший с этой целью первые в Дании банкноты. Впрочем, значительная часть капитала копенгагенски^ торговых домов все еще была голландского и немецкого происхож­дения.

«Перенос тела Карла XII в Швецию:.. Картина Седерстрёма, XIX в.

Оба последних десятилетия XVII в. стали для скандинавских стран порой сравнительно мирного раз­вития. Между Данией, Норвегией и Швецией были заключены пер­вые договоры о вооруженном нейтралитете (1691; 1693), предус­матривавшие защиту возросшей морской торговли скандинавов от воевавших между собой западных держав. Однако противоречия между «сытой» Швецией и ограбленной Данией были сильнее их тяги к сотрудничеству. Враг датского короля очередной герцог гольштейн-готторпский оставался естественным союзником Шве­ции. Новый датский король, Фредрик IV (1699—1730), отправил в далекую Москву своего посланника для того, чтобы договориться с Петром I о совместных действиях против общего врага.

Интенсивное укрепление Азово-Моздокской линии в 1777–1783 гг. имело важное значение в создании прочного тыла для дальнейшего продвижения войск из Кабарды и Пятигорья. По предложению князя Г.А. Потёмкина, наместника Азовского и Астраханского, укрепление новой границы было поручено астраханскому губернатору генерал-майору Якоби, ему же были вверены и войска Кизлярского края. Азово-Моздокская линия, начинаясь в устье Дона, направлялась через крепости Ставрополь, Александровск, Георгиевск, Екатериноград и доходила до Моздока.

В современной российской историографии отчетливо прослеживается стремление считать Николая II и Александру Федоровну жертвами не столько даже всех вообще не зависевших от них обстоя­тельств, сколько, прежде всего, интриг и других предосудительных и преступных действий различных политических сил, реальных и ми­фических, — от либеральной оппозиции до мировой закулисы, масонов-заговорщиков и т. д. В значительной мере такой подход к делу, несомненно, обусловленный с точки зрения дальнейшего течения российской истории расправой над царской семьей и ее приближен­ными, восходит к эмигрантской историографической и публицисти­ческой традиции, начало которой было положено в 1920-х гг.

Подобно социальным антропологам историки считают инфантицид общественным явлением, формой регулирования рождаемости. Их внимание к феномену инфантицида выражается в интересе к документам, посвященным проблеме инфантицида, а такие документы появляются далеко не сразу. Их критическое количество накапливается тогда, когда происходит своего рода столкновение двух культур — «ученой» и «народной», или, в другой терминологии, когда новая политика контроля над рождаемостью вступает в противоречие с традиционными культурными практиками регулирования рождаемости. Тем самым историки сосредотачиваются на том, почему и как с определенного исторического момента в рамках конкретных обществ инфантицид переходит в разряд неприемлемых социальных явлений, и вокруг этого и разворачиваются дискуссии.

За время правления Николая I число чиновников выросло в 6 раз, и этот класс стал опорой режима. Власть сверху до низу была пронизана коррупцией, особенно чудовищной — в армии и монополиях. Тотальное мздоимство дополнялось некомпетентностью высшего чиновничества: в 1853 году из 48 губернаторов высшее образование имели 9 (многие не умели писать и считать), на ключевые посты царь предпочитал ставить силовиков.

Швеция с середины XVI века возобновила завоевательную политику, прерванную в XIV в. Итогом этой политики явилось создание шведской балтийской им­перии. Победы малонаселенной Швеции над ее соседями объясня­лись в значительной мере благоприятными внешними обстоятель­ствами. Польско-Литовское государство испытывало растущую внутреннюю слабость. Надолго ослабленным оказалось и Русское государство после кровавого правления Ивана IV, крестьянских восстаний и династических смут. К тому же оба славянских соседа Швеции тогда враждовали между собой. Наконец, феодально-раз­дробленную княжескую Германию именно в первой половине XVI столетия раздирали глубокие конфликты (Тридцатилетняя война).

В сентябре 2012 года в России и на Украине празднуется 200-лет­няя годовщина со дня победы в войне, которая для многонационально­го населения Российской империи была народной и вошла в историю под именем Отечественной войны 1812 года. Свою лепту в победу над общим врагом внесли и греки, жившие в России, продемонстрировав на полях сражений смелость и героизм и доказав свою преданность новому отечеству.

Чимало наукових праць засвідчує активну участь запорозьких козаків у подіях "Смутного времени" початку ХVІІ ст. у Московській державі. Про це йдеться, зокрема, у класичній праці видатного російського історика С. М. Соловйова "История России с древнейших времен". Саме запорожці надали вирішальної підтримки Лжедимитрію І в його поході на Москву (1604) та в оволодінні престолом (1605), а пізніше були в загонах Лжедимитрія ІІ та Лжедимитрія ІІІ. Запорожці були й тією потужною силою, яка багато в чому обумовила успіх Речі Посполитої у походах її армії на Московську державу; вони здійснювали власні далекосяжні й успішні рейди в московський тил, доходячи навіть до Північного Льодовитого океану та Заволжя. Усе це сприяло підписанню вигідного для Речі Посполитої Деулінського перемир'я (3. І. 1619), за умовами якого до неї відходили Смоленщина та Сіверська Україна.