ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Страница 12

Роберт Магдеев, 1955 года рождения, из  города Сызрань, после окончания школы призван в советскую армию. Служил в пограничных войсках в Грузии, в армии серьезно занимался спортом, особенно бегом, имел спортивный разряд.

Недовольный советским режимом, Роберт решает бежать на Запад.

Летом 1976 г. во время очередного наряда он оторвался от дозорной группы пограничников и пересек границу с Турцией, автомат бросил на советской территории. Пограничники, заметив его побег, открыли огонь по смельчаку и бросились в погоню.

Погоня шла уже по турецкой территории. Роберт прекрасно зная местность успел добежать до турок раньше.  

Магдеев прибежал на турецкую погранзаставу и на ломанном турецком и английском обратился к турецким пограничникам с просьбой о защите и убежище. Турки стали звонить своему начальству. Вскоре прибежали советские пограничники и стали требовать выдать Роберта, т.к. он якобы взломал сейф и похитил крупную сумму денег на заставе и вдобавок изнасиловал молодую жену замполита заставы. Турки отказались немедленно передать Магдеева, заявив, что его судьбу будет решать высшее пограничное начальство. Поняв, что беглеца им сразу не выдадут, советские пограничники вернулись обратно. Вскоре приехали высшие турецкие офицеры с переводчиком и начали допрос перебежчика. 

Магдеев  заявил, что бежал из СССР сознательно, оружия у него нет, он требует встречи с американцами и хочет получить убежище в США. Несколько месяцев его допрашивали сотрудники турецкой разведки, уточняя подробности побега, а затем передали американцам. Роберта увезли в Стамбул, поселили в квартире с 2 американцами. Он мог ходить по городу, но только в сопровождении последних. Турецкие власти заявили, что у них нет к нему никаких претензий и он может ехать на Запад, американцы же сообщили Роберту, что он будет жить в Америке. Сейчас он полетит самолетом в Италию и там будет ждать документы на въезд в США. 

Самолет, Рим, квартира с двумя очень приятными американцами, карманные деньги и полная свобода передвижения.  Магдеева предупредили, чтобы он не общался ни с кем из советских граждан, не звонить в СССР и  прочие меры безопасности. Дали номера телефонов для экстренных звонков американцам.

Свобода была полная и Роберт ей пользовался как мог, благо карманных денег хватало вполне: прогулки по Риму, музеи, бары, девушки. Но через несколько месяцев Магдеев вдруг заностальгировал. Он позвонил родителям и сказал, что жив и здоров... Между тем родителям ранее сообщили, что он пропал без вести. Из желания услышать родную речь Роберт стал звонить в советское посольство и молчать в трубку. Затем стал подходить к посольству и заговаривать с выходящими оттуда на русском. 

Американцы, оказывается, были в курсе его действий и просили этого не делать, нарисовав ему картину того, что с ним будет, если он будет продолжать в том же духе. Роберт обещал этого больше не делать, но... продолжил.  Вскоре он позвонил в советское посольство и, назвав себя, попросил встречи с послом, который пригласил его на беседу. Американцы еще раз предупредили его, но Магдеев таки встретился с послом. Тот уверил Роберта, что ему ничего не будет, родственники ждут его и волнуются, сказал, что разговаривает с ним, как со своим сыном... угощал коньяком. 

Воодушевленный Роберт спокойно покинул территорию посольства, обещав подумать о возвращении в СССР. Через несколько дней он пришел опять и заявил, что твердо решил вернуться в Союз. Пригласили американских представителей. Те сказали, что сейчас его последний шанс - он может отказаться возвращаться и тогда они покинут посольство вместе с ним, в противном случае  - он возвращается в СССР и тогда  будет все как ему и говорили -  арест, тюрьма и много лет лагерей. 

Советский же посол дал Роберту слово, что американцы врут, ничего ему не будет, он сам проводит Магдеева на родину, Роберт ему как сын, он очень переживает за него и т.п... Магдеев заявил, что принял решение возвращатиться в СССР. Американцы еще раз попросили Роберта повторить, что это его свободное личное решение за которое он несет ответственность. Он повторил, что добровольно возвращается в СССР и американцы покинули советское посольство. В посольстве у Роберта отобрали документы, а уже на другой день они с послом в машине приехали в аэропорт и сели на рейс Аэрофлота до Москвы.

В самолете их посадили в первый класс. Летели, смеялись, пили шампанское "за возвращение на Родину", приземлились в Шереметьево. Роберта с послом первых пригласили на выход,  у трапа было две черные «Волги» и какие-то прилично одетые вежливые люди. Магдеева посадили в одну машину, а посол сел во вторую, т.к. в первой не было места. По дороге вежливые люди шутили, показывали город, трепались... приехали в Лефортово, сказали что "так нужно". Потом завели в камеру и после вопроса человека, лежащего на шконке - "за что и откуда?" Роберт все сразу понял и ответил - "из Рима". Римское пророчество американцев сбылось.  

В 1977 году Роберта Магдеева приговорили за измену Родине к 10 годам лагерей. Сидел он в 37-й пермской политзоне.  Сидел плохо, активно сотрудничал с оперчастью, доносил на товарищей по заключению, всеми "сучьими тропами" пытался вырваться на волю. 

Летом 1982 года Магдеев написал письмо в «Литературную газету», осуждая находившихся в лагери диссидентов и обвиняя их в связях с ЦРУ. Письмо перехватил находящийся в лагере питерский диссидент Аркадий Цурков и оно стало достоянием лагерной гласности. За это Цуркова, Николая Ивлюшкина и Анатолия Корягина отправили из зоны в Чистопольскую тюрьму.

Предательство не помогло Мадееву. Срок он отсидел полностью, был освобожден в 1987 году, жил в Сызрани. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Олег Софяник

 

Как правило Турция не выдавала СССР беглецов из «империи зла».  Их в течение нескольких месяцев допрашивали турецкие спецслужбы, а затем отправляли в страны Запада.

Но было несколько случаев выдачи беглецов советским властям, причем в страшные 30-е годы, в самый разгул кровавого сталинского террора. 

Так, в 1934 году житель Одессы Алексей Костюрин, работавший в Одесском управлении мер и весов, опасаясь ареста по обвинению в контрреволюционной  деятельности (был выдан ордер на его арест) проник 7 декабря 1934 г. на иностранное судно и бежал на нем в Турцию. 

Советские власти потребовали выдачи беглеца.

21 января 1935 г. Совет Министров Турции решил выдать его СССР.

2 февраля 1935 г. Костюрин  был передан советским властям. В том же году он был расстрелян.  

22 августа 1935 года матросы  Владимир Серокваш и Иван Макушенко угнали из порта Новый Афон военный катер. Войдя в турецкие воды, дерзкие беглецы оставили катер и на спущенной с него лодке достигли турецкого берега у реки Атин неподалеку от города Ризе. После этого беглецы сдались турецким властям и были доставлены в полицейское управление города Ризе, где они попросили политическое убежище.

На допросе в полиции заявили, что работали в морском клубе и за антисоветские разговоры, критику сталинской коллективизации им грозил арест.

Серокваша и Макушенко заключили в турецкую тюрьму г. Трабзон.

17 июля 1936 г. МИД Турции заявил, что их могут выдать в обмен на турецкого грабителя Редтеб Оглу Омера бежавшего в СССР в районе Батуми 26 октября 1935 г. С марта 1936 г. турки активно добивались его выдачи.

26 октября 1936 г. произошел обмен перебежчиками на советско-турецкой границе в Грузии.

В мае 1937 г. Серокваш и Макушенко были казнены сталинскими палачами.

Олег Софяник

С момента, когда большевики пришли к власти, они оказались в изоляции: их пытались задушить, и прежде все­го экономически. В тот момент, после мировой и граждан­ской войны, СССР страшно нуждался в кредитах. Но ему их не давали, своих же товаров для экспорта было очень мало и ввиду разрухи, и ввиду экономической отсталости России. Первый такой товар — золото запасов империи.

К примеру, в ужасной послевоенной разрухе (1914— 1920 гг.) износился паровозный парк России, а это озна­чало, что если и был в России хлеб, то доставить его к голодающим было нечем. Срочно нужно было получить паровозы. Рядом Швеция, не воевала, не разрушена. Мог­ла дать кредит и на этот кредит построить 1000 паровозов? Могла, но не дала. Паровозы построила, но взяла за них 125 т золота.

Но и с золотом следовало вести себя осторожно, ведь если выбросить его на рынок в больших количествах, то оно обесценится. (Молотов вспоминал, что к середине 50-х СССР накопил такой запас золота и платины, что даже сведения о нем были строгой государственной тай­ной: узнай об этом количестве на Западе, и цены на золо­то и платину резко бы упали.)

В помощь золоту выступили различного рода ювелир­ные и художественные ценности. Сейчас глуповатая часть православных голосит об «ограбленных» большевиками церквях. Эти люди не задумываются о том, что, возмож­но, они и на свет появились только потому, что больше­вики на эти ценности закупили хлеб для их предков и не дали предкам умереть.

К 30-м годам положение стабилизировалось, в СССР появились кое-какие, в основном сырьевые товары, но различного рода ограничения на торговлю с нами продол­жали существовать. Скажем, в начале 30-х годов нашим военным вздумалось купить танк у американского изо­бретателя Кристи. Этот танк сами американцы для своей армии не купили — он им был не нужен. Но и нам его Кристи продать не мог — с танка сняли башню и оружие, и мы купили корпус танка как трактор.

С приходом к власти в Германии в 1933 году Гитлера с его стремлением обеспечить немцев жизненным про­странством за счет России для СССР отпала Германия как торговый партнер, поставлявший технику и техноло­гию мирового уровня, но не прибавилось новых партне­ров на Западе.

Когда события, подталкиваемые, как я полагаю, сиони­стами, стали развиваться стремительно даже для Гитлера и ему потребовалась война с Польшей, настал кратковре­менный момент в истории, когда Гитлеру стало выгодно улучшить отношения с СССР. Причем Сталин понимал, что все это временно, но деваться было некуда.

Что оставалось делать советскому правительству? Только одно — попытаться извлечь из этой предсмертной ситуации максимум пользы для будущей войны. И СССР эту пользу извлек.

Когда немцы 15 августа 1939 года обратились к СССР с предложением заключить пакт о ненападении, т.е. заклю­чить договор, который Гитлер уже имел и с Англией, и с Францией, глава советского правительства В.М. Молотов ответил (выделено мною):

«До последнего времени Советское правительство, учиты­вая официальные заявления отдельных представителей гер­манского правительства, имевшие нередко недружелюбный и даже враждебный характер в отношении СССР, исходило из того, что германское правительство ищет повода для столк­новений с СССР, готовится к этим столкновениям и обос­новывает нередко необходимость роста своих вооружений неизбежностью таких столкновений. Мы уже не говорим о том, что германское правительство, используя так называе­мый антикоминтерновский пакт, стремилось создать и соз­давало единый фронт ряда государств против СССР, с особой настойчивостью привлекая к этому Японию...

... Если, однако, теперь германское правительство дела­ет поворот от старой политики в сторону серьезного улуч­шения политических отношений с СССР, то Советское пра­вительство может только приветствовать такой поворот и готово, со своей стороны, перестроить свою политику в духе ее серьезного улучшения в отношении Германии...

... Правительство СССР считает, что первым шагом к такому улучшению отношений между СССР и Германией могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения.

Правительство СССР считает, что вторым шагом че­рез короткий срок могло бы быть заключение пакта о нена­падении или подтверждение пакта о нейтралитете 1926 г. с одновременным принятием специального протокола о заин­тересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики, с тем чтобы последний пред­ставлял органическую часть пакта».

Обратите внимание: участие Советского Союза в вой­не пока не предполагается, а Германия ее вот-вот нач­нет. Это Германии, посылающей своих рабочих в армию, срочно требуется кредит — участие рабочих рук других стран в укреплении своей обороноспособности. И было бы логично, если бы Германия просила у СССР кредит, а не наоборот. А здесь Молотов даже не просит, не уни­жается, не называет Гитлера «другом Адиком», он просто требует выдать кредит СССР, он требует, чтобы немецкие рабочие поучаствовали в укреплении обороноспособности СССР, он прямо указывает, что без этого «первого шага» он вторым заниматься не будет.

Молотов знает, с кем Гитлер собирается воевать, и зна­ет, что под игом Польши находятся миллионы украинцев и белорусов, поэтому указывает, что второй шаг должен сопровождаться «специальным протоколом», не имеющим прямого отношения к германо-советскому пакту о нена­падении. Но к теме кредита это, правда, не относится. Через два дня немцы кредит СССР предоставляют. Интересные для нас места кредитного соглашения ме­жду СССР и Германией звучат так:

«1. Правительство Союза Советских Социалистических Республик сделает распоряжение, чтобы торговое предста­вительство СССР в Германии или же импортные организа­ции СССР передали германским фирмам добавочные заказы на сумму 200 млн германских марок.

  1. Предмет добавочных заказов составляют исключи­тельно поставки для инвестиционных целей, т.е. преимуще­ственно: устройство фабрик и заводов, установки, оборудо­вание, машины и станки всякого рода, аппаратостроение, оборудование для нефтяной промышленности, оборудование для химической промышленности, изделия электротехни­ческой промышленности, суда, средства передвижения и транспорта, измерительные приборы, оборудование лабора­торий.
  2. Сюда относятся также обычные запасные части для этих поставок. Далее сюда включаются договоры о тех­нической помощи и о пуске в ход установок, поскольку эти договоры заключены в связи с заказами, выдаваемыми на ос­новании настоящего соглашения...

Германское правительство сообщает, что die Deutshe Golddiskontbank (Германский Золотой Учетный Банк «ДЕТО») обязался перед ним принять на себя финансирова­ние добавочных заказов в сумме 200 млн германских марок на нижеследующих условиях:

—  Торговое представительство СССР в Германии депо­нирует у «ДЕГО» векселя. Векселя имеют средний срок 7лет и выставляются по каждому заказу отдельно со следующим распределением:

30% суммы заказа — сроком на 6,5 лет,

40% суммы заказа — сроком на 7 лет,

30% суммы заказа — сроком на 7,5 лет.

Векселя выставляются импортными организациями СССР и акцептуются торговым представительством СССР. Векселя выписываются в германских марках и под­лежат оплате в Берлине.

— На основании указанных векселей «ДЕГО» предоставля­ет торговому представительству и импортным организаци­ям СССР кредит, который будет использован для производ­ства платежей германским фирмам наличными в германских марках. «ДЕГО» не будет требовать от германских фирм- поставщиков никакой ответственности за этот кредит.

— Проценты по векселям составляют 5% годовых. Тор­говое представительство уплачивает таковые «ДЕГО» ка­ждые 3 месяца...».

Итак, кредит на 200 млн. марок, который выдается СССР в течение двух лет (120 млн в первый год) сроком на 7 лет (векселя должны быть оплачены не через 7 лет, а в течение 7 лет).

К этому кредитному соглашению тоже есть «конфи­денциальный протокол» по которому германское прави­тельство за счет немецких налогоплательщиков обяза­лось возвращать СССР 0,5% годовых, уплаченных нами «ДЕГО», т.е. этот кредит фактически был дан под 4,5%.

Одновременно было заключено и прямое торговое со­глашение (мы продаем товары немцам, а немцы нам), по которому немцы поставляли нам в течение двух лет еще оборудования и материалов на 120 млн марок. Итого, за

2   года немецкие рабочие должны были изготовить для СССР средств укрепления его обороны на общую сумму 320 млн марок, в первый год — на 180 млн.

В ответ за 2 года СССР должен был поставить товаров на 180 млн марок, по 90 млн в год, из которых 60 млн — в оплату товаров по торговому соглашению и 30 млн — в оплату процентов по кредиту и частичное погашение самого кредита.

По финансовой части это пока все. Более интересна товарная часть.

Прошу прощения у тех, кому подробности не очень ин­тересны, но они очень важны, поскольку сегодня, похоже, масса граждан просто не догадывается, на что еще можно потратить кредит, кроме тампаксов, сникерсов и куриных окорочков. Поскольку и по кредитному соглашению, и по торговому часть наименований товаров, закупаемых СССР в Германии, совпадает, то я в скобках буду давать сумму закупок в млн марок. Итак, «список отдельных видов обору­дования, подлежащих поставке германскими фирмами»:

  1. Токарные станки для обточки колесных полускатов. Специальные машины для железных дорог. Тяжелые кару­сельные станки диаметром от 2500 мм. Токарные станки с высотой центров 455мм и выше, строгальные станки шири­ной строгания 2000 мм и выше, кромкострогальные станки, расточные станки с диаметром сверления свыше 100 мм, шлифовальные станки весом свыше 10 тыс. кг, расточные станки с диаметром шпинделя от 155 мм, токарно-лобовые станки с диаметром планшайбы от 1500 мм, протяжные станки весом от 5000 кг, долбежные станки с ходом от 300 мм, станки глубокого сверления с диаметром сверле­ния свыше 100 мм, большие радиально-сверлильные станки с диаметром шпинделя свыше 80 мм.

Прутковые автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Полуавтоматы. Многорезцовые станки. Многошпиндельные автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Зуборезные станки для шестерен диаметром свыше 1500 мм. Большие гидравлические прессы, фрикционные прессы, кривошипные прессы, разрывные машины, окантовочные прессы, ковочные молоты свыше 5 т.

Машинное оборудование: вальцы, ножницы, гибочные ма­шины, машины для плетения проволоки, отрезные станки и др. (167,0).

  1. Краны: мостовые, кузнечные, поворотные, плавучие

(5.0)        .

  1. Прокатные станы: проволочные, листовые и для тон­кого листового железа (5,0).
  2. Компрессоры: воздушные, водородные, газовые и др.

(5.1)        .

  1. Установки Линде, различное специальное оборудование для сернокислотных, пороховых и других химических фабрик.

Установки системы Фишера для получения жидкого го­рючего из угля, генераторы Винклера и колонки высокого давления для азота (23,5).

Примечание. Поставка установки системы Фишера для получения жидкого горючего из угля, генераторов Винклера и колонок высокого давления для азота начинается в середине 1942 года.

  1. Различное электрооборудование: взрывобезопасные мо­торы, масляные выключатели, трансформаторы (3,3).
  2. Оборудование для угольной промышленности: пневма­тические бурильные молоты, погрузочные машины, транс­портеры (0,5).
  3. Буксиры мощностью от 100 до 200л.с., плавучие судо­ремонтные мастерские, 20 рыболовных траулеров (3,0).
  4. Турбины с генераторами от 2,5 до 12 тыс. кВт и ди­зельные моторы мощностью от 600 до 1200 л.с. (2,0).

10 Локомобили от 350 до 750 л.с. (2,8).

  1. Контрольные и измерительные приборы (4,1).
  2. Оптические приборы (2,3).
  3. Некоторые предметы вооружения (58,4).
  4. Дюралюминиевые листы (1,5).
  5. Металлы и металлоизделия: нежелезные полуфаб­рикаты из тяжелого и легкого металла, тонкие листы, стальная проволока, холоднокатаная лента, тонкостенные трубы, латунная лента, качественные стали (14,5).
  6. Химические товары, красители и химические полу­фабрикаты (4,9).
  7. Разные изделия, как то: печатные машины, двигатели внутреннего сгорания, машины для испытания материалов, арматура, пневматические машины и насосы, заготовочные и строительные машины, бумажные машины, бумагообра­батывающие машины, машины для пищевкусовой промыш­ленности, текстильные машины, машины для обувной и кожевенной промышленности, электроды, запасные части, измерительные приборы и пр. (16,6).

Итого на 320 млн рейхсмарок.

Что следует добавить к этому списку.

В подавляющем числе закупаемых товаров стоимость собственно сырья (железа, меди, алюминия и т.д.) — ми­зерна. Основная стоимость — это труд инженеров, тех­ников и рабочих, причем очень высококвалифицирован­ных.

Подавляющее число товаров несерийное и делается исключительно на заказ. В СССР такое уникальное и вы­сокоточное оборудование называлось «именниковым». Оно имело длительный цикл изготовления, и его прак­тически невозможно было использовать нигде, кроме тех предприятий, для кого оно предназначено. В СССР в то время отсутствовали возможности его изготовления.

Практически все, кроме, пожалуй, последних двух пунктов, это либо то, из чего делается оружие, либо то, на чем делается оружие, либо просто оружие.

А теперь о том, что должен был поставить в Германию Советский Союз в течение двух лет (в скобках стоимость в млн марок):

«Кормовые хлеба (22,00); жмыхи (8,40); льняное масло (0,60); лес (74,00); платина (2,00); марганцевая руда (3,80); бензин (2,10); газойль (2,10); смазочные масла (5,30); бензол

(1,0)        ; парафин (0,65); пакля (3,75); турбоотходы (1,25); хлопок-сырец (12,30); хлопковые отходы (2,50); тряпье для прядения (0,70); лен (1,35); конский волос (1,70); обрабо­танный конский волос (0,30); пиролюзит (1,50); фосфаты (половина в концентратах) (13,00); асбест (1,00); химиче­ские и фармацевтические продукты и лекарственные травы (1,60); смолы (0,70); рыбий пузырь (Hausenblasen) (0,12); пух и перо (2,48); щетина (3,60); сырая пушнина (5,60); шкуры для пушно-меховых изделий (3,10); меха (0,90); тополевое и осиновое дерево для производства спичек (1,50). Итого на 180,00 млн. марок».

Обсудим и этот список.

Что бросается в глаза сразу: СССР поставлял сырье в издевательски первоначальном его виде. Исключая неф­тепродукты и масла, ничто не прошло даже первого пе­редела. Что из земли выкопали или что с курицы упало, перед тем как курицу, ощипав, отправить в суп, то и от­правили немцам. Ни одной пары немецких рабочих рук немцам не сэкономили.

Вот, скажем, марганец. В то время в СССР два заво­да (Запорожский и Зестафонский) перерабатывали мар­ганцевую руду в ферромарганец, причем в количествах больших, чем это требовалось черной металлургии СССР. Поскольку именно в это время Берия создал такие запасы ферросплавов (и ферромарганца в том числе), что когда с началом войны Запорожский завод эвакуировали в Но­вокузнецк, Зестафонский — в Актюбинск, а Никополь­ский марганец попал в руки немцев, производство стали в СССР не прекратилось. Пока на новых местах заводы отстраивались, а в Казахстане строились марганцевые рудники, металлургия СССР работала на стратегических запасах, созданных под руководством Берия.

Казалось бы, СССР мог поставить немцам не марган­цевую руду и пиролюзит (богатую руду), а ферромарганец, ведь он дороже. Но нет, дали немцам самим задействовать рабочих и электроэнергию, самим выплавлять ферромар­ганец.

Второе. Для поставки этих товаров не требуется ква­лифицированная рабочая сила. Более того, и даже неква­лифицированная рабочая сила не всегда отвлекается от работы на СССР. Скажем, более трети поставок — лес. А его в те годы заготавливали зимой крестьяне, которые не имели в этот сезон вообще никакой работы.

Третье. Свойство сырья, в отличие от машин и меха­низмов, в том, что цена труда в сырье, как правило, суще­ственно меньше рыночной цены сырья, особенно в хоро­шую рыночную конъюнктуру военного времени. Скажем, добыть марганцевую руду стоит рубль, а ее цена — 10 руб. Рубль — твой труд, а 9 руб. — подарок от Бога этой стра­не. То есть ситуация с этим договором такова: немцам для того, чтобы поставить в СССР товаров на 1000 марок, требовалось, допустим, 5 высококвалифицированных ра­бочих, а Советскому Союзу — один и то неквалифици­рованный.

В дальнейшем были заключены с Германией еще тор­говые договора, и в них наши коммерсанты еще более, скажем так, осмелели. Немцам поставлялась под видом железной руды руда с таким низким содержанием желе­за, которую сами мы пустить в доменные печи не могли. Немцы вынуждены были ее обогащать. (Они пытались поскандалить по этому поводу, но Сталин их укротил.) Далее, мы просто закупали сырье на Дальнем Востоке и перепродавали его немцам.

Уместен вопрос: но ведь немцы из этого сырья делали оружие, которое использовали против нас?

Конечно, делали. Но, во-первых, мы гораздо больше делали оружия на поставленном немцами оборудовании; во-вторых, часть нашего же сырья немцы, переработав, пускали на выполнение заказов нам; в-третьих, своими заказами мы мешали им делать оружие для себя. А что касается сырья, то ведь мы были всего лишь нейтрала­ми по отношению к немцам, а у них были и союзники, и очень дружественные страны, которые поставляли им свое сырье и без нас, и в больших количествах. Уйди мы с немецкого рынка, его бы заполонили Франция, Италия, Румыния, Венгрия, Болгария, Финляндия, Испания, Лит­ва, Латвия, Эстония, а мы бы сами остались невооружен­ными и неготовыми к той войне, в которой нам предстоя­ло выстоять.

Ведь всю войну с 1941 года немцы получали нефть из Румынии и Венгрии, высококачественную железную руду и подшипники из Швеции. Мы им уже ничего не прода­вали, а у них до 1945 года практически всего хватало.

К сожалению, у меня нет цифр фактического выпол­нения немцами наших заказов, а это в данном деле очень важно.

Когда покупается что-то, выпускающееся серийно, скажем, двигатели, дюралюминий, мелкие станки, оружие и т.д., то оплачивают их по получении. Но когда покупа­ется именниковое оборудование, которое изготавливается очень долго, то обычно дают аванс и оплачивают этапы изготовления. Если этого не делать, то тогда фирма-ис­полнитель вынуждена будет сама взять кредит и добавить в цену проценты по нему. В данном случае это было не­выгодно, и я уверен, что наши внешнеторговые органи­зации авансировали наши заказы, поэтому формальный баланс по поставкам, т.е. стоимость товаров, пересекших границу с обеих сторон, не в нашу пользу.

К примеру, предположим, по какому-то крупному обо­рудованию, стоящему 10 млн марок, мы своими поставка­ми проавансировали 9 млн к началу войны, но оно еще не было полностью готово и, естественно, не было постав­лено. Баланс по поставкам получается 9 млн к 0 млн не в нашу пользу, но по фактически выполненным работам он 9 к 9. А учитывая, что достаточно много советских дипло­матов и внешнеторговых работников к описываемому вре­мени закончили свою карьеру за воровство и предательст­во стенкой или лагерями, вряд ли приходится сомневаться в дисциплине внешнеторговцев в Германии, т.е. в том, что баланс по заказам неукоснительно поддерживался.

Можно сказать, что это оборудование все же оста­лось в Германии. Да, но и немцам его использовать было очень трудно. Вспоминает бывший нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин: «На одном из заводов у нас был мощный пресс, с помощью которого изготавлива­лись специальные трубы. Пресс в свое время мы закупили у немецкой фирмы «Гидравлик». И вот лопнул цилиндр, весив­ший почти 90 т. Такие цилиндры у себя мы тогда не делали. Заказали новый цилиндр немцам. ...Кначалу войны он так и не поступил. Готовый к отправке цилиндр пролежал у них без дела всю войну. После войны мы его нашли. Немцам он оказался ненужным. И пришлось наш треснувший цилиндр много раз сваривать, заваривать. Обошлись, конечно».

Поскольку позднее (11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г.) мы заключили с немцами еще два торговых со­глашения, то я дам баланс поставок и по кредиту, и по всем этим соглашениям вместе.

СССР на 22 июня 1941 года поставил в Германию сы­рья на сумму 637,9 млн марок, а Германия в СССР по­ставила оборудования на общую сумму 409,1 млн марок, в том числе на 81,5 млн военных заказов.

Однако и в этом балансе не все просто, если вспом­нить, что за эти деньги правительство СССР купило у Германии для Литвы бывшую литовскую территорию на 21 млн немецких марок.

То есть эту сумму надо добавить в баланс торговых от­ношений между СССР и Германией. Кроме этого, из дан­ного протокола следует, что дисбаланс в торговле устра­нялся платой золотом, т.е. за превышение поставок сырья над поставками оборудования Германия платила СССР поставками золота.

(Надо думать, что золото это было чешским. В сво­ем военном напряжении к сентябрю 1938 года Германия практически исчерпала свой золотой запас до остатка в 17 млн долларов. Когда немцы по мюнхенскому сгово­ру отобрали у Чехословакии Судетскую область, то пре­дусмотрительные чехи отправили свой золотой запас в Лондон, а когда в начале 1939 года немцы захватили всю Чехословакию, то чешское правительство переехало в эмиграцию тоже в Лондон, поближе к золоту. Но идил­лия длилась недолго. Чемберлен сразу же передал своему любимцу Гитлеру золото чехов на сумму 31 млн долла­ров.)

Кредитное и торговое соглашение с Германией дало СССР возможность провести подготовку к войне с нем­цами руками самих немцев. Шла эта подготовка по не­скольким направлениям.

Как вспоминал нарком авиапромышленности А.И. Шахурин, накануне войны было решено сдвоить стратегические заводы СССР. Имелось в виду, что если в западных районах СССР был завод, производящий что- либо для обороны (моторы, резину, сплавы и т.д.), то та­кой же завод надо было иметь и на востоке СССР, чтобы в случае потери завода на западе не остановить произ­водство оружия. Строительство этих заводов, разумеется, увеличивало производство оружия, боеприпасов и боевой техники. Шли двумя путями: строили на востоке заводы на новом месте или перестраивали заводы, выпускавшие до этого мирную продукцию.

Для строительства этих дублеров требовался большой станочный парк. И немцы эти станки нам поставляли, более того, если судить по списку к кредитному догово­ру, они поставляли станки для производства станков. И в том, что наша промышленность смогла, к изумлению все­го мира, эвакуироваться на восток СССР и там произве­сти оружия и боевой техники больше, чем Германия, есть существенная доля поставок оборудования из Германии.

Второе, в чем помогла Германия СССР накануне вой­ны, — это в совершенствовании оружия.

Дело в том, что инженерная база СССР была очень слаба, как в конструкторском, так и в технологическом плане — в умении воплотить чертежи в металл так, чтобы замысел конструктора осуществился и машина не разва­лилась сразу после выхода с завода.

Пока Гитлер не пришел к власти в Германии, не­мецкие конструкторы напрямую учили наших — под их руководством создавались чертежи первого советского тяжелого танка, они возглавляли артиллерийские КБ. Са­мостоятельные работы у нас получались плохо. Скажем, из 40 типов авиадвигателей, спроектированных советски­ми конструкторами к 1930 году, ни один нельзя было по­ставить на самолет. Или уже в 1940 году из 115 первых серийных танков Т-34, 92 сломались через 3 месяца. Ми­ноносец собственной конструкции переломился и затонул во время шторма в Баренцевом море. Ужасаться тут особо нечего, к сожалению, это естественный процесс становле­ния молодых инженерных и рабочих кадров в стране.

Решался этот вопрос тем, что СССР широко практико­вал закупки лицензий на производство боевой техники за рубежом. На внедрении в производство образцов импорт­ной техники и технологии учились советские конструк­торы и технологи. Массовые легкие танки начала войны Т-26 и БТ-7 были английской и американской конструк­ции. Авиадвигатели также были модификацией лицен­зионных. Тем не менее к началу войны наше отставание по отношению к немцам было огромным, к примеру, по скорости своих истребителей мы догнали немцев только в 1944 году. Провальным было положение с радиосвязью, с оптическими приборами.

У нас многие конструкторы оружия и боевой техники написали мемуары, из которых следует, что все хорошее, что они изобрели и сконструировали, а такого действи­тельно было очень много, было результатом исключи­тельно их собственного ума. Но ведь это не так!

Чего мы добиваемся таким порой наивным хвастовст­вом? Ведь любая ложь дезориентирует. И сегодня обыва­тель равнодушно смотрит, как разрушаются наши славные КБ, как инженеры и конструкторы теряют квалификацию, торгуя турецким и китайским барахлом. Дескать, ничего, надо будет — мы сможем, как в войну. Ни хрена мы не сможем! Потребуются годы и годы, чтобы восстановить инженерный и рабочий потенциал страны.

А тогда, в счет немецкого кредита, немцы уже к 1 ав­густа 1940 года поставили в СССР оружия и военной тех­ники на 44,9 млн марок, в том числе: самолеты «Хейн- кель Хе-100», «Мессершмитт-109», «Мессершмитт-110», «Юнкере Ю-88», «Дорнье До-215», «Бюккер Бю-131», «Бю-133», «Фокке-Вульф», авиационное оборудование, в том числе прицелы, высотомеры, радиостанции, насо­сы, моторы, 2 комплекта тяжелых полевых гаубиц калиб­ра 211 мм, батарею 105-мм зенитных пушек, средний танк «Т-111», 3 полугусеничных тягача, крейсер «Лютцов», раз­личные виды стрелкового оружия и боеприпасы, приборы управления огнем и т.д.

Сегодняшние историки если и вспоминают об этой технике, то исключительно как об образцах, купленных из любопытства. Надо думать, что этому способствуют мемуары. Так, к примеру, и нарком авиапромышленно­сти А.И. Шахурин, и его заместитель и авиаконструктор А.С. Яковлев дружно убеждают читателей, что закуплен­ные ими образцы немецкой авиационной техники со­ветским конструкторам ну никак не пригодились. А вот немецкий генерал Б. Мюллер-Гиллебранд в книге «Сухо­путная армия Германии (1933—1945)» пишет (выделено мною): «Германия должна была незамедлительно обеспе­чить ответные поставки. Для того чтобы они в стоимост­ном выражении быстро достигли большой суммы, Советско­му Союзу предлагалась по возможности готовая продукция. Так, в счет ответных поставок были переданы находивший­ся на оснащении тяжелый крейсер «Лютцов», корабельное вооружение, образцы тяжелой артиллерийской техники и танков, а также важные лицензии. 30 марта 1940 года Гитлер отдал распоряжение о предпочтительном осуществ­лении этих поставок, к чему, однако, отдельные виды воору­женных сил ввиду испытываемых ими трудностей в облас­ти вооружений приступили без должной энергии». (Видимо, чувствовали, что до добра эти поставки не доведут.)

Следовательно, у немцев закупались лицензии, т.е. чер­тежи и технология изготовления, а уже к ним образцы.

Скажем, авиаконструктор Петляков, сидевший в это время в специальной тюрьме, скорее всего, за воровст­во, сначала получил задание спроектировать высотный одноместный истребитель в начале 1939 года. Но осенью СССР купил у немцев лицензию на Me-110, а посколь­ку испытания истребителя Петлякова было трагическим, то их прекратили, приказали Петлякову взять немецкие чертежи, скопировать их по советским стандартам и пе­редать в производство. Поэтому КБ Петлякова и сделало их в немыслимо короткие сроки — за полтора месяца, а к этому времени прибыли и сами Me-110, которые послу­жили эталоном советского бомбардировщика Пе-2, пока на заводах не изготовили собственно Пе-2 как эталон.

По-другому трудно объяснить невероятные превраще­ния одноместного истребителя Петлякова в его же трех­местный бомбардировщик.

Вы скажете, что и Me-110 тоже ведь был истребите­лем, и так вот просто взять и без испытаний отдать на за­вод чертежи на него как на бомбардировщик тоже нель­зя. Да, во всей советской литературе Me-110 фигурирует только как дальний истребитель, и таким он у немцев и был, поскольку у них хватало пикирующих бомбардиров­щиков (кроме Ю-87, пикировал и массовый Ю-88 и Хш- 123). Но в альбоме «Самолеты Германии», выпущенном в 1941 году с тем, чтоб «обеспечить нашим доблестным ста­линским соколам и героическим бойцам ПВО Красной Армии распознавание и уничтожение фашистских стервятников» на листах «Истребитель Мессершмитт Me-110» есть при­мечание: «Самолет может быть использован как скорост­ной бомбардировщик, штурмовик и дальний разведчик при наличии экипажа из 3 человек».

То есть немцы создавали Me-110 не только как истре­битель, но и в варианте бомбардировщика, просто этот вариант им не потребовался. Но зато он нам оказался очень кстати.

А в 1930 году наши артиллерийские конструкторы получили задание создать 100-мм зенитную пушку. За­вод им. Калинина изо всех сил пытался снабдить РККА 85-мм зенитной пушкой, но 85-мм зенитных орудий не хватало настолько, что мы, похоже, на деньги кредита закупали у немцев их 88-мм зенитные орудия не как об­разцы, а сериями. Это следует из мемуаров Э. Манштей- на «Утерянные победы». Описывая бои начала войны, он восклицает: «Среди трофеев находились две интересные вещи. Одна из них — новенькая батарея немецких 88-мм зе­нитных орудий образца 1941 г.!»

Чтобы понять, почему Манштейн поставил восклица­тельный знак, нужно учесть, что самые совершенные 88-мм зенитные пушки образца 1941 года немцы сначала постав­ляли в Африку генералу Роммелю, а в войска Восточно­го фронта эти пушки впервые попали только в 1942 году. А тут Манштейн увидел, что первоочередные поставки, оказывается, велись не только Роммелю, но и в СССР!

Конечно, внешнеторговое соглашение дало немцам сырье, но, как я уже писал, сырье они получили бы и без СССР, через союзников. Правда, скажете вы, и за то сы­рье немцы также обязаны были бы платить. Правильно, но, во-первых, это были их союзники, во-вторых, они своим союзникам в оплату за сырье поставляли не немец­кую боевую технику, а в основном трофейную — поль­скую, французскую и т.д. (А финнам за никель и лес, надо сказать, даже нашу.)

Но в СССР они по кредитно-торговому соглашению поставляли исключительно продукцию немецких рабо­чих, немецких заводов, и это не могло не ослаблять их накануне войны с нами. Ведь Гитлер вынужден был на­чать войну в 1939 году, не перевооружив до конца армию. У немцев были очень хорошее оружие и техника, но их не хватало. И остановиться немцы не могли, война шла, вооружались все страны, и немцы обязаны были спешить с войной, чтобы не дать противникам вооружиться.

А ведь немецкие заводы, особенно металлургические, литейные, металлообрабатывающие, «не резиновые», они не могут работать более чем 24 часа в сутки. И если на них делают коробки скоростей для станков, поставляе­мых в СССР, то, значит, нельзя на том же оборудовании и теми же рабочими сделать коробку перемены передач для танка. И если эти рабочие собирают мостовой кран для СССР, то, значит, они не могут собрать танк. И если металлургические заводы Круппа поставляют броню и ка­чественную сталь для строительства переданного в СССР тяжелого крейсера «Лютцов», то они не могут поставить сталь для строительства примерно 500 средних танков.

Интересна судьба крейсера «Лютцов». Опасаясь начала войны с немцами, мы отбуксировали этот недостроенный корабль из Германии, как только немцы спустили его на воду, — без энергетической установки, рулей и винтов. К началу войны достроить не успели, и он встал на защи­ту Ленинграда как несамоходная плавучая батарея «Пе­тропавловск». Тем не менее «Петропавловск» оказался самым деятельным крупным надводным кораблём ВМФ СССР. При защите Ленинграда и при прорыве блокады он из своих сначала четырех, а после выхода из строя од­ного орудия — из трех 203-мм орудий главного калибра, расстреляв стволы, выпустил по немцам 1946 снарядов. Так уж получилось, но собственно советские линкоры не расстреляли по немцам и боекомплекта: «Парижская ком­муна» (Чёрное море) израсходовала 1159 снарядов из сво­их 12 орудий главного калибра; «Октябрьская революция» (Балтика) — 1140 снарядов; «Марат» (Балтика) — 1529 снарядов. По сумме перекрыл показатель «Петропавлов­ска» только крейсер «Максим Горький», который из сво­их 9 180-мм орудий выпустил по немцам и финнам 2311 снарядов. Таким образом, «Лютцов» затраченные на него деньги оправдал.

В тот момент, когда мы взяли у немцев кредит, поло­жение с рабочей силой в Германии было очень тяжелым. Упомянутый мною Мюллер-Гиллебранд писал:

«Ощущалась хроническая нехватка рабочей силы, осо­бенно квалифицированных рабочих, для военной промышлен­ности. 13 сентября 1939 г. верховное командование воору­женных сил через штаб оперативного руководства отдало распоряжение о возвращении из вооруженных сил в военную промышленность квалифицированных рабочих.

...27 сентября 1939 г. управление общих дел сухопутной армии по поручению верховного командования вооруженных сил издало положение об освобождении рабочих от призыва в армию в случае незаменимости их на производстве.

С ноября 1939 г. началось массовое перераспределение специалистов в самой промышленности: квалифицирован­ные рабочие снимались со второстепенных участков про­изводства и направлялись на более важные в военно-эконо- мическом отношении участки. Позже эти мероприятия со всей энергией продолжал проводить министр вооружений и боеприпасов.

В конце 1939 г. последовал приказ штаба оперативного руководства вооруженными силами при ОКВ об увольнении из армии военнослужащих рождения 1900 г. и старше, вла­девших дефицитными профессиями. Командование на мес­тах очень сильно противилось проведению этих мер, так как оно само испытывало большие затруднения с личным составом».

Что стоило немцам кредитно-торговое соглашение с СССР, можно оценить на примере состояния их танко­вых войск накануне войны.

По замыслу немцев, основой танковых войск долж­ны были стать средние танки (T-III и T-IV) весом около 20 т. Их начали проектировать в 1936 году. Кроме того, в каждый танковой дивизии предполагалось иметь около 20 сверхтяжелых танков для прорыва очень сильной обо­роны противника, так называемых «штурмовых танков». Проектировать такие танки начали в 1938 году, а окон­чательно с их концепцией определились в мае 1941 года. Таким танком стал танк T-VI «Тигр».

Разведку и прикрытия флангов в каждой дивизии должны были осуществлять легкие танки T-II.

Но немцы были профессионалы войны, они понима­ли, что танковые войска — это не танки, а люди. И для обучения этих людей был создан очень легкий, дешевый, вооруженный только пулеметами танк Т-I. С него и нача­лись танковые войска Германии. Т-I построили 1500 шт. и в 1937 году прекратили выпуск. С этого времени начи­нается производство только основных танков.

Но война началась для немцев так быстро, что основ­ных танков им просто не хватило, и они начали войну, по существу, своими учебными танками. В ходе войны в Польше и во Франции выяснилась слабая эффектив­ность легких танков, даже чешского производства. (Чехи в 1946 году победили на конкурсе в Перу американский танк М-3 «Генерал Стюарт» и продали перуанцам 24 лег­ких танка образца 1938 г. своего производства.)

Началось усиленное перевооружение немецкой армии средними танками, ускорение работ по созданию «Тигра». Но к началу войны с СССР немцы все равно перевоору­житься не успели.

В их танковых дивизиях, напавших на нас 22 июня 1941 года, было 3582 танка и САУ, из них всего 1884 сред­них и командирских танка и САУ. А 1698 — легкие танки и даже 180 танков Т-I. (Пять танковых дивизий были воо­ружены исключительно легкими танками).

В результате очень малой эффективности применения легких танков на Восточном фронте немцы с 1942 года начали просто убирать их с фронта в тыл и в мае этого же года полностью прекратили производство всех легких танков, сосредоточившись только на средних и тяжелых.

История не имеет сослагательного наклонения, и тем не менее давайте оценим — смогли ли бы немцы пере­вооружить свои танковые войска полностью к 22 июня 1941 года, если бы не были вынуждены создавать технику и оборудование для СССР? Производившийся всю войну средний немецкий танк T-IV стоил 103 462 марки, для за­мены им всех 1698 легких танков в напавших на нас тан­ковых дивизиях немцев требовалось квалифицированного рабочего труда в промышленности Германии примерно на 176 млн марок.

Начиная с 1942 года и за всю войну немцы построили 1350 тяжелых танков «Тигр-1». Стоил он 250 800 марок, т.е. на сумму примерно 339 млн марок.

Таким образом, если бы Германия не поставила в СССР высокоточное оборудование на 409 млн марок (произвела она его больше), то (чисто теоретически) она к 22 июня 1941 года могла бы не только закончить пере­вооружение всех своих танковых дивизий, напавших на СССР, средними танками, но и произвести более 900 тя­желых танков «Тигр-1».

Повторюсь, все это, конечно, из области «бабушка на­двое сказала», но все же такой расчет дает возможность оценить, что стоило Германии кредитно-торговое согла­шение с СССР.

Юрий Мухин

Из книги «Уроки Великой Отечественной»

альманах «Морской архив»10 октября 2014 года в Морской библиотеке им. М.П. Лазарева в Севастополе состоялась презентация восьмого выпуска альманаха «Морской архив». Журнал представил его создатель и вдохновитель Александр Марков.

Главной темой нового номера историко-публицистического и научно-популярного журнала стала Первая мировая война. На страницах альманаха читатели также найдут очерки о морских животных, военной технике, ознакомятся с обзором уникальных архивных материалов, посвященных теме переписи населения.

1920-е годы — сложный противоречивый период в истории нашей страны. Преодоление по­следствий Первой мировой и Гражданской войн, голод 1921 — 1922 г. г., строительство социализма, — главные экономические вехи в городах Советской России

ГлавлитСоздание Главлита — Главного управления по делам литературы и издательств — знаменовало начало принципиально нового этапа в развитии государственной цензуры. В ее организации использовался богатый до­революционный опыт

В жизни разных народов бывают счастливые времена, бывают трагические. История – дама капризная, и на всякую победу у нее припасено поражение. Благодаря этому в судьбах народов поддерживается некоторый баланс между триумфами и неудачами.

CubaФидель Кастро, после прихода к власти на Кубе в 1959 году, в течение 2 лет уничтожил практически всех своих соратников, критиковавших его методы правления и сближение с СССР, а также и тех, кто потенциально мог занять его место

Хорватское демократическое сообщество (ХДС) — крупнейшая партия в Хорватии с момента обретения ею государственной незави­симости. 30 мая 1990 г. состоялось конституирующее заседание из­бранного на многопартийной основе парламента - Сабора. 25 июня 1991 г., опираясь на результаты проведенного 19 мая того же года референдума, Сабор принял Декларацию о суверенитете и независимо­сти Республики Хорватия

«Клочок бумаги неправильной формы, на котором была написана декларация», до сих пор не найден. Внешняя критика подлинника декларации Временного правитель­ства от з марта поэтому является невозможной. Но сам опубликованный текст ее и воспоминания непосредственный авторов декларации дают достаточный материал для источниковедческого исследования