ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Рим

Долгое время при анализе событий политической жизни Римской империи в период кризиса III в. ис­следователи игнорировали вопрос о роли в ней пред­ставителей всаднического сословия, сосредотачивая свое внимание на позиции сенаторов и армейских кругов

Цезарь, находясь в Египте, изучил историю Египта и через неё увидел будущую катастрофу Рима. Он внимательно, как умный человек и государственный муж, следил за тем, что происходило в Риме. Цезарь был расчётливым, циничным и бессовестным Гением с холодным умом. И его не могла соблазнить Клеопатра Седьмая или Девятая, косоглазая, хромоногая, уродливая с длинным тонким носом, который нависал, как птичий клюв над подбородком. Он искал архивы 18-ой династии фараонов. Их уже не было в Музеуме Александрии. Ирод, который спас Цезаря, разгромив армию египтян в Дельте Нила, сказал, что в библиотеке Храма в Иерусалиме есть древние архивы о времени 18 династии фараонов.

Капитолийская волчица. VI в. до н. э.

Первые страницы римской истории, впрочем, как и по­следующие, похожи на миф.

Предание гласит, что после падения Трои лишь одному Энею с горсткой соратников удалось спастись. На кора­блях они достигли западных берегов Италии. Беглецы по­селились в Лации. Как любой народ, доведенный войной до нищеты и отчаяния, троянцы занялись грабежом. Они угоняли у аборигенов скот, чем вызвали законное возму­щение пострадавших. Царь Латин (согласно поэту Вер­гилию — сын бога Фавна и нимфы Марики, то есть про­исхождения божественного), вышел с оружием против пришельцев. Но сражения не состоялось, враги примирились, и царь Латин выдал за Энея свою дочь Лавинию. Эней основал городок, назвав его именем жены. Вскоре у них родился сын Асканий.

Истоки восточной политики Рима были обусловлены стечением внутренних и внешних факторов. Подготовительным этапом к ее началу были Македонские и Сирийские войны: первые позволили Риму подчинить своему влиянию Грецию, на базе которой был создан стратегический плацдарм для продвижения в Малую Азию, а вторые - освободить политическое пространство Ближнего Востока от Селевкидской державы-конкурента, являвшейся сильнейшим государством Восточного Средиземноморья.

Принципово новим моментом у зовнішній політиці зовнішньополітичних заходiв. Після приходу до Римської держави І-ІІ ст. була роль принцепса влади Октавіана Августа було сформульовано основу формуванні стратегії та здійсненні конкретних новне гасло зовнішньої політики: «Pax Romana» («римський мир»). Сам принцепс чітко визначає два моменти у впровадженні такої політики. З од­ного боку, це пропагандистське прагнення до миру, але з іншого — це розширення всесвіту римської імперії. На думку дослідника Е. Лутвака саме в Європі формується політика «гегемонічного екс­пансіонізму» («hegemonic expansionism»). Походи кінця І ст. до н. е. привели до визначення основних напрямків завойовницької політики. Всі дослідни­ки сходяться в тому, що саме Рейн та Дунай були тими плацдармами для проведення експансії, яки­ми визначив перший римський імператор.

Социальную и экономическую жизнь ранней Рим­ской империи и ее провинций сложно представить без определения того места, которое занимали в ней вольноотпущенники. Этот активный, предприимчи­вый, заинтересованный в своем труде, нередко ро­манизированный слой населения играл важную роль в развитии провинциальной экономики и распрост­ранении в провинциях норм римской жизни. Поэто­му для более полного изучения общества римской Дакии представляется необходимым проследить пути формирования прослойки либертинов в Дакии II-III вв. н. э., а также определить их место и роль в общественной и экономической жизни провинции.

Парфянское царство

Митридатовы войны открыли Риму ворота Ближнего Востока и ввергли его в большую политическую игру. Продвижение Рима на Ближний Восток представляло угрозу имперским амбициям Парфянского Ирана в данном регионе и вело к столкновению двух мощных держав. Последнее вылилось в напряженное и длительное римско- парфянское противостояние, которое стало стержнем восточной политики Рима. Борьба между Римом и Парфией за гегемонию в регионе представляла собой непрекращающиеся политические интриги и серию военных конфликтов в период с 53 г. до н.э. по 226 г. н.э.

Тигран II отказался от борьбы с римлянами и полностью подчинился новому римскому полко­водцу во время встречи возле Арташата. Помпей, очевидно, был уведомлен заранее о намерениях ар­мянского царя, так как позднее начало похода в Ар­мению (осень 66 г. до н. э.) свидетельствует о том, что римляне не ожидали сопротивления в этой стра­не. Тигран II подверг себя унизительному визиту в лагерь римлян, где снял перед Помпеем диадему — символ царской власти, то есть вверил себя и свою страну власти римского полководца. Тигран II, та­ким образом, создал прецедент во взаимоотноше­ниях Рима с азиатскими монархами. Никогда еще противник римлян такого уровня, как Тигран II, не демонстрировал столь явно признание гегемонии Рима. Армянский царь в 66 г. до н. э., по нашему мнению, не оказался в безысходной ситуации, и его подчинение Помпею было продуманным шагом.

В начале 66 г. до н. э. на Армению напал римский союзник парфянский царь. Однако Тигран II ока­зал парфянам активное сопротивление и смог за­щитить Арташат. Против армянского царства дей­ствовали силы римско-парфянской коалиции, и Тигран II понимал, что за неудачным походом Фраата III последует вторжение римлян. Следова­тельно, борьба с Парфией не могла предотвратить захват Армении. Объяснить эту ситуацию можно тем, что Тигран II сознательно шел на подчинение именно Риму, а не Парфии. По нашему мнению, у царя Ар­мении существовали веские основания, чтобы вести борьбу с парфянами, но сдаться римскому полко­водцу. Два государства — Рим и Парфия, были враж­дебны армянскому государству и равно стремились к его подчинению. Но подчинение римлянам и подчинение парфянам было далеко не равнознач­но. Парфия, несмотря на некоторые особенности го­сударственного устройства, продолжала политику Селевкидов, стараясь поглотить владения слабых соперников. Парфяне рассматривали земли Армении как продолжение своих владений. Следовательно, учитывая территориальные претензии Парфии к Ар­мении, вероятность сохранения Тиграном II своей власти была достаточно незначительна.

В отличие от парфян, римляне за долгие годы присутствия на Востоке продемонстрировали готов­ность сохранить престол за своим противником, если он признавал господство Рима. Поэтому для Армении римская гегемония выглядела более пред­почтительно, чем парфянская. Религиозная и куль­турная близость парфян и армян, о которой говорят не только современные историки, но и некоторые античные авторы, не могла оказывать влияние на позицию армянского царя, когда решалась судьба его царства. В период античности этнические и ре­лигиозные факторы оказывали значительно мень­шее влияние на межгосударственные отношения, чем это иногда представляется.

Полное и безоговорочное подчинение Тиграна II Риму изменило отношение Гнея Помпея к Армении. После переговоров с армянским царем под Арташа- том и похода в Иберию и Албанию римский полко­водец отказался от планов по максимальному ослаб­лению царства Тиграна II. Армянский царь не только сохранил свой престол, но и добился статуса «друга».

Литовченко С. Д. (Харьков)

Доклад на V Международной научной конференции, посвященной 350-летию г. Харькова и 200-летию Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина.

4-6 ноября 2004 года

Цицерон Марк Туллий (Cicero Marcus Tullius)Конец II-I в до. н. э. — один из наиболее сложных периодов римской истории. Именно в это время происходит зарождение идеи единоличной власти и изменение политических принципов Республи­ки. В этих процессах огромную роль играет римская армия, которая благодаря реформам Гая Мария де­лает первые шаги к профессионализации.

Рим с самого начала своей истории определил себя в качестве государства-воителя. Как следствие этого можно определить решающую роль армии во всей жизни римского общества. Римская армия, по­степенно профессионализируясь, меняет свое мес­то в социально-политической жизни Республики, преобразуясь в определенный социальный инсти­тут и влиятельную политическую силу, делегиру­ющую своих военачальников как представителей в государственные органы управления.

В ранней республике войско набиралось на ос­нове имущественного ценза и граждан Рима. Ког­да римская экспансия вышла за пределы Италии, легионеры перестали быть заинтересованными в аг­рессивной внешней политике Рима. Реформы Ма­рия являлись вполне прогнозируемым мероприя­тием, к которому армия подготавливала государство на протяжении всего II в. до н. э. Эта реформа вы­двинула на первый план в истории Рима выдающу­юся личность.

Ход политических событий в Риме уже в 80-е гг. до н. э. показал, что старые методы борьбы за власть себя изжили, ибо в государстве появилась новая политическая сила, гораздо более могущественная, чем масса разобщенных граждан в комициях, это сплочение, преданные своему полководцу легионы и их военачальник. В Риме развернулась борьба за армию, в которой приняли участие различные по­литические силы. Самым активным участником это борьбы был Гай Юлий Цезарь.

Основным соперником в борьбе за легионы был Гней Помпей. Помпей был наиболее популярной фигурой среди военных и политических деятелей Рима. Его успешные действия и победа над сре­диземноморскими пиратами сделала его кумиром римской толпы. Военные успехи принесли Помпею преданность армии. Однако он никогда не помыш­лял захватить власть в Риме и стать единоличным правителем. Он действительно дважды — по закону Габиния и закону Манилия — получал неогра­ниченный империй и пользовался таким объемом и широтой власти, каких не имел до него ни один римский военачальник, но оба раза это было сдела­но «законно». Он также дважды — в 70 г. и 62 г. — распускал свои войска вопреки всем ожиданиям (во всяком случае, в 62 г.), что опять-таки диктовалось обычаем.

Надо отметить, что в наибольшей мере, помимо Цезаря, осознал изменившуюся ситуацию Цицерон. Он решил поддержать Помпея и выступил на фо­руме с речью в защиту законопроекта трибуна Манилия. Цицерон высказался за предоставление вер­ховного командования Гнею Помпею, тем самым буквально «подарив» ему войско.

Сама идея принципата, вдохновителем которой считается Цицерон, предполагала осознание изме­нения места армии в социально-политической жиз­ни Римской республики и следовавшего из этого изменения роли личности в системе государствен­ной власти. В своем сочинении «De re publica» Цицерон посвятил целый раздел вопросу о смешан­ной форме правления. По его мнению, из трех про­стых форм наилучшей является царская, которую превосходит такая, которая будет равномерно и в правильных пропорциях сочетаться из трех луч­ших форм общественного устройства. Здесь же поясняется, какие именно начала должны войти в качестве компонентов в эту смешанную систе­му, как они должны сочетаться друг с другом и взаимно умерять друг друга: желательно, чтобы в государство входило нечто выдающееся и свойст­венное царской власти, а также нечто, характери­зующее авторитет правления первых людей в го­сударстве, и нечто, свойственное контролю над делами по воле и усмотрению масс [Цицерон, О республике, I, 45, 69].

Гней Помпей, по прозвищу Великий (Gnaeus Pompeius Magnus) Нельзя сказать, что Цицерон придумал что-то абсолютно новое, его идеи лишь отражали ту ситуа­цию в Риме, к которой привела профессионализа­ция армии, в ходе которой она поставила на первое место интересы полководца и тем самым выдвинула на первое место в политической жизни Республики выдающуюся личность. Цицерон искал решения всех вопросов в прошлом, так называемом «золотом веке».

Цицерон понял силу влияния армии на политическую жизнь Рима. Он единственный с полным пониманием вел борьбу за армию, противостоял Цезарю. Он старался передать контроль над войсками Помпею, которого считал самым достойным. Однако здесь Цицерон просчитался. Помпей вовсе не обладал такими упорством и характером, которые были необходимы для подчинения себе войска. Он мог руководить вверенными ему солдатами, был неплохим полководцем и одержал ряд значимых побед. Но, несмотря на свои полководческие таланты, Помпей не был выдающимся политиком и не смог использовать армию для захвата власти, так как не видел в этом смысла.

Распуская свою армию по прибытии в Рим, Пом­пей показал непонимание новой ситуации, сложив­шейся в Риме с профессионализацией армии. Вой­ска уже не желали следовать далеким традициям и упускать свой шанс обогатиться в походах. Профес­сиональная армия не желала быть распущенной по прихоти полководца. Лишь отвечая интересам ар­мии и удовлетворяя ее требования, полководец мог рассчитывать на поддержку своих войск. Истори­чески в Риме уже сложилась основа принципата, необходимо было только осознать это и сделать шаг в сторону единоличной власти.

Можно сказать, что в тандеме Помпей — Цице­рон были воплощены черты идеального властителя той эпохи. Новая ситуация в Риме показала, что для того, чтобы захватить власть в государстве, не­достаточно быть либо политиком, либо полковод­цем. Только сочетание двух точек зрения на армию — точки зрения политики и точки зрения полковод­ца — могло привести к успеху, что мы и видим на примере Цезаря.

Гарбарь Е. В. (Донецк)

Доклад на V Международной научной конференции, посвященной 350-летию г. Харькова и 200-летию Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина.

4-6 ноября 2004 года

 

римский легионерВосточный вектор внешнеполитической экспансии Рима обрисовался сразу же после окончания Пунических войн, при этом эскалации данного процесса способствовало органичное сочетание внутренних и внешних факторов. После поражения Карфагена, Рим стал самым могущественным государством в Западном Средиземноморье